АтакуеМ
ШАХМАТНЫЙ КЛУБ
| | | | | |
05.10.2013
Новости январь-июнь 2013.
31.12.2012
Новости август-декабрь 2012.
Школа
Подготовка юных шахматистов
2 разряда


Материал программы спланирован в виде уроков шахматной игры. Поэтому она может быть использована для самостоятельных занятий шахматистами любых возрастов...
Свежее
Каисса в зазеркалье. Алексей Самойлов / Шестнадцатая партия матча Карпов-Каспаров
Хранитель службы времени пресс-центра, занимавшийся на всех матчах построением графиков времени, которое соперники тратили на обдумывание, нервный московский шахматист, желчный и раздражительный с виду (вид обманчив, он деликатен и предупредителен, но добровольно возложенные на себя вериги стража времени приводили к хроническим перегрузкам, и вечное опасение напутать, пропустить вызывали в его пунктуальной, педантичной, расчисленной душе постоянную вибрацию, искажавшую его подвижное лицо гримасами неудовольствия), угадал результат работы разума чемпиона, но не темп его мысли, когда после 25-го хода черных сказал мне в пресс-центре:

- Каспаров будет думать тридцать минут и сделает ход конь g4...

Чемпион продумал всего шестнадцать минут и сделал ход, напророченный стражем времени, придав, как уже было замечено, игре ярко выраженный иррациональный характер.

Тренер не успел поздороваться со всеми знакомыми журналистами, а гроссмейстеры уже разыграли дебют. Десять минут — семнадцать ходов. Точное повторение четырнадцатой партии, где Каспарову удалось победить.

Вернувшись в зеркальный зал из пресс-бара, мы с тренером попали на первый экспресс-анализ, подготовленный специалистами пресс-центра. На прежних матчах так о журналистах не пеклись: бюллетени, конечно, по ходу партии всегда выпускались, а вот чтобы синхронно с разворотом событий на главной доске проходила гласная экспертиза с оценкой содеянного и с прогнозами дальнейшего течения борьбы, такого, как говорится, и старожилы шахматных битв на высшем уровне не упомнят... Синхронный перевод с языка двух шахматных небожителей на общедоступный осуществляли сравнительно молодой гроссмейстер (из поколения Карпова), чем-то неуловимо похожий и внешне на двенадцатого чемпиона, совсем молодой международный мастер (из поколения Каспарова — высокий, голубоглазый, со светоносной улыбкой, вылитый Борис Гребенщиков, лидер рок-гругшы «Аквариум» и гроссмейстер вполне зрелого возраста, по служебной иерархии первое лицо пресс-центра (из поколения Михаила Таля — весовая категория его другая, нежели у Таля, но по запасу жизнелюбия, неистребимого оптимизма и веселого нрава он явно талевского склада).

Первый экспресс-анализ, после часа борьбы, шестнадцатой партии делал сравнительно молодой гроссмейстер, сравнительно недавно выступавший вместе с Карповым за команду Ленинграда...

Гул пресс-центра затих, когда гроссмейстер взял микрофон и подошел к демонстрационной доске, установленной рядом с мониторами, позволявшими нам ни на мгновение не отрываться ни от ситуации в партии, ни от обдумывающих ходы противников (за исключением тех моментов, когда они скрывались в свои комнаты за сценой, где у них были свои мониторы, но камеры передающие там отсутствовали, и посему мы их в эти минуты не видели).

Гроссмейстер — с микрофоном у большой доски в центре Зеркального зала — сказал:

- Пока все шло, как в четырнадцатой партии. Новое — восемнадцатый ход белых — конь d4. Новое в этом матче, но так уже было у Соколова с Псахисом, в Волгограде, в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, где чёрные получили интересную игру, но, надо полагать, Каспаров заготовил усиление игры белых. Очень интересный многоплановый восемнадцатый ход сделал Карпов - ферзь f6, стремясь перехватить инициативу. Но и у белых есть свои плюсы - хорош, скажем, ход конь d2 — f3... Видимо, белые должны брать пешку на b5. Этого нужно ожидать в самые ближайшие ходы... Судя по всему, сегодняшняя партия будет развиваться очень быстро...

- Когда следующий «гроссмейстерский час»? -спросил меня тренер, уводимый в одно из служебных помещений пресс-центра корреспондентами «Ленинградского рабочего» и «Советского спорта», которым не терпелось выяснить степень родства между шахматами и волейболом. Поскольку через день тренер улетал на чемпионат мира по волейболу во Францию, поскольку более крупного эксперта по волейболу, чем тренер, в шахматном пресс-центре, да и за его пределами, не было, спортивные репортеры Греции, Испании и США, прослышав о визите тренера на шахматы, уже взяли след и допытывались у сотрудников пресс-службы, не видели ли они известного специалиста по волейболу... Земляки тренера оказались, однако, расторопнее, клятвенно пообещав тренеру отпустить его душу на покаяние, как только на доске начнется действительно что-то серьёзное.

- Следующий «гроссмейстерский час»,— ответил я, — ровно через час, в девятнадцать ноль-ноль.

В 19.00 молодой мастер, почти двойник Бориса Гребенщикова, но без его гитары, импульсивности и озаренности, появился перед нами (там, наверху, к этому времени сделали по двадцать пять ходов) и в спокойной, почти эпической манере речистого бы-линника (былинник был на три года моложе двадцатитрехлетнего Каспарова) поведал сгорающим от любопытства корреспондентам без высоких шахматных званий и умело скрывающим свое любопытство корреспондентам со званиями и довольно-таки приличным Эло, что чемпион мира принял решение вскрыть центр и сыграл е5.

- Возникла позиция, — бесстрастно излагал румянощекий былинник свою и мозгового штаба пресс-центра точку зрения, — при которой черные вынуждены играть активно.

Легко сказать — «играть активно», а поди сыграй активно, завари кашу, зная, какой кашевар сидит напротив тебя, понимая, что в разожженном тобою огне может сгореть еще одно очко, а с ним, скорее всего, последняя надежда спасти матч.

Карпову не приходилось заставлять свой разум работать на уровне интуиции. На другом уровне в разогретом, вдохновенном состоянии он не умел работать. Пришедшее как откровение продолжение только-то и надо было проверить расчетом вариантов. Только-то и надо — посчитать подсказанное наитием. И помнить о времени — чтобы не залететь в цейтнот, не пересчитывать очевидное, не перепроверять себя на каждом шагу, — талант, однажды заметил Андрей Битов, вопрос веры, веры в себя, свое предназначение, делает смутную догадку рожденного подсознанием железной непреложностью. Верить можно только беспредельно, безоглядно, все остальное уже не совсем вера, не та вера, на которую интуиция опирается как на посох. Без свечи интуиции не выйти на свет из катакомб подсознания, без посоха веры не дойти до цели.

Минуты текли за минутами, отнимая у него резерв времени для маневра в заключительной части операции. Двадцать... Тридцать... Пятьдесят... Час!

Неужели молоденький мастер, увидевший ход конем, соображает быстрее, чем самый быстродействующий шахматист в истории?

В чем же дело? Не в том ли, что Карпов заставлял себя считать и пересчитывать варианты по нескольку раз? И не в том ли, что два с половиной матча с Каспаровым поколебали его прежнюю абсолютную веру в себя?.. Через шестьдесят две минуты напряженнейшего раздумья экс-чемпион сыграл так, как и рекомендовал консультант пресс-центра, — Kbd3.

Страж времени меланхолично сказал мне:

- Пометьте себе где-нибудь, что это личный рекорд Карпова во всех трех его матчах с Каспаровым. В первом он однажды продумал над ходом пятьдесят одну минуту, во втором — сорок семь...

Со стражем времени нас сближала неутолимая страсть к прогнозам, приобретающая на шахматных матчах высшего уровня характер массовой эпидемии. Отдал ей дань, находясь еще по эту сторону шахматного зеркала, и Карпов. Второго такого феноменального угадчика-отгадчика ходов, как будущий двенадцатый чемпион, а тогда пятнадцатилетний мальчишка с аккуратной челкой и бритвенным взглядом, я не встречал. В шестьдесят шестом году это было, в Москве, в Театре эстрады. На сцене выясняли отношения тогдашний чемпион Тигран Петросян и тогдашний претендент Борис Спасский, а под самой крышей театра, в тамошнем пресс-центре рядом с маститыми «гроссами» и зубрами-мастерами сидел остроугольный мальчик в синей тренировочной «олимпийке» под пиджаком и предсказывал — ход в ход! — развитие событий на сцене.

Сперва окружающие были удивлены, потом восхищены, еще потом — встревожены: что еще за медиум среднего школьного возраста? Наконец стало скучно: к пророчествам привыкаешь еще быстрее, чем к любым другим чудесам. Пророка с челкой почти никто не знал, только пятый или шестой спрошенный мной шахматный деятель сказал: «Да это же Толя Карпов, начинал на Урале, сейчас, кажется, в Туле. Очень способный парнишка — с характером». Через год претендент того матча, будущий чемпион мира Борис Спасский, пообщавшись на сборах команды Российской Федерации, готовящейся к Спартакиаде народов СССР, с этим парнишкой, посоветует мне повнимательней приглядеться к Толе Карпову: «Если его талант разовьется естественным путем до необходимого масштаба — это выяснится в ближайшие два-три года, -то быть ему чемпионом мира, потому как характер у него тяжелый, пожалуй, почище моего, — только с таким в шахматные чемпионы и выходят».

Еще через два года тот самый претендент с тяжелым (под этим подразумевались неуступчивость, самостоятельность, независимость — и все это в гипертрофированных дозах) характером выиграл матч за звание чемпиона мира, и снова я встречал на нем Анатолия Карпова, и снова он в гроссмейстерской компании двигал фигуры на столике в пресс-центре, но угадывал куда реже, чем в первом поединке тех же соперников, и очень удивлялся этому обстоятельству, а среброголовый джентльмен, гроссмейстер Андрэ Лилиенталь, улыбаясь, покачивал головой: «Старость — не радость, Толя, а вы ведь постарели на три года...»

Восемнадцатилетний Карпов тоже улыбался, но как-то принужденно, должно быть досадуя на себя.

Еще через несколько лет в Ленинграде, в претендентском матче сошлись десятый чемпион, к этому времени, увы, ставший уже экс-чемпионом, и претендент, не желавший ни в чем уступать старой гвардии. И уже их ходы пытались угадать, в их планы проникнуть — иногда это удавалось, благо, компания подобралась подходящая — Бондаревский, Фурман, Таль, Тайманов, не считая мастеров, — но когда юный претендент попал в тиски, и тиски сжимались, и выхода никто не видел, то, мягко улыбаясь, словно прося у всех прощения за никому не ведомые грехи, Семен Абрамович Фурман, ленинградский гроссмейстер, тренер и наставник Толи, делал — все на том же «дегустационном» шахматном столике в пресс-центре -какой-нибудь тихий-тихий ход, намечавший перестроение своих войск в третьем эшелоне обороны, и все смотрели на нахохлившегося, похожего на большую, очень добрую и больную птицу гроссмейстера и думали про себя: «Ну и что? Что решает этот маневр конем? Поздно уже укреплять тылы, надо активно контратаковать, но нет атаки, не видно...» Никто не видел, а они видели — Фурман и Карпов, который поступал так, как «велел» тренер.

И сколько было в том матче таких телепатических предвидений... Если разобраться, то никаких чудес, никакой мистики и спиритизма, которых так не любит — ни в шахматах, ни в жизни — мой соавтор. Просто тренер и ученик мыслили в одной системе координат, просто Фурман предощущал состояние Карпова и, зная и чувствуя синхронно, шел в партии той же дорожкой, что и его подопечный.

Страж времени никогда не был сильным шахматистом, но обостренное ощущение времени (что, очевидно, обостряет и чисто шахматную интуицию) свойственно в конце концов не только гроссмейстерам с Эло под 2700 и за 2700. Как бы там ни было, в момент, когда на доске возникла критическая позиция и мнения экспертов относительно дальнейшего течения борьбы разделились (все зависело от плана, который изберет чемпион, — в одном варианте дело шло к быстрому мирному исходу, в другом — чемпион шел навстречу желаниям экс-чемпиона и плескал в костер бензин из канистры), только страж времени, ни секунды не колеблясь, и предсказал ход конем на поле g4, что и придавало борьбе четко выраженный иррациональный характер...

Назад:
Вперёд:



Главная     |     Новости     |     История Шахмат     |     Школа     |     Отдых     |     Форум     |     Ссылки     |     Карта сайта
atakuem.ru © 2010-2012 Все права защищены. E-mail:info@atakuem.ru